История мазохистки

История мазохистки Не хочу закрывать мой дневник, хотя моя история не продолжилась, но… На этом сайте не увидела то, что читала, и взяла на себя смелость опубликовать этот рассказ для всех кто его еще не читал.
ГЛАВА 1
Меня зовут Аня. Мне 18 лет, большие груди, стройные ноги, симпатичная высокая шатенка с длинными волосами. Я очень скромная девушка, а в последние полгода это чувство развили мне до абсолютной покорности чужой воле. В связи с этим теперь мной можно крутить и вертеть как душе угодно, т. е. издеваться и унижать мое достоинство, чем и занимаются мои хозяева однокурсники почти каждый вечер. Я расскажу вам недавнюю истории и будет понятно до какой степени можно морально уничтожить молодую женщину и не испытывая сопротивления с ее стороны проделывать с ней всякие гадости и извращения, измываться над ней, творить беспредельное насилие над телом и нравственностью.
Они сказали, что следующую неделю я проведу в компании милых извращенцев-насильников, что они получили за меня десять тысяч долларов и, конечно, попросили, чтобы я их не подводила. Теперь им
достаточно меня попросить, потому что это равносильно для меня приказу. Раньше природная стыдливость доставляла мне только хлопоты, но сейчас они из меня почти все вытравили. Заметьте, я сказала «почти». То есть, какие-то остатки стыда сохранились, и это особенно радует моих мучителей. Ну, я отвлеклась, правда, так будет понятны некоторые аспекты моего поведения.
Сегодня я надела свои самые дорогие чулки мягкого телесного света, тонкие, как паутинка, приятные на ощупь. Мужчина, касаясь их, должен сразу спустить. Белый кружевной пояс — очень узкий, подчеркивающий мою осиную талию, белую, батистовую, прозрачную сорочку. Нижнего белья на мне не было. На ногах высокие сапоги до колена и короткая мягкая шубка, такая короткая, что чуть нагнешься и сразу видна окантовка чулок. А что делать, так приказали одеться мои хозяева. На улице 0 градусов, а я практически голая. Кого интересует мое женское здоровье?
Вышла на улицу и сразу почувствовала, как защипало мой чисто выбритый лобок. Смирясь с неизбежным, побежала на остановку. Мои мучители недаром выбрали это время дня. Час пик. Я с чувством легкой паники ловлю на себе заинтересованные взгляды столпившегося на остановке народа. Конечно, шлюха да и только. Неожиданно почувствовала, как увлажнились половые губки влагалища.
«Ты шлюха, — сказала я себе, — уже потекла. Господи, что со мной сделали! Какой стыд!»
Замечаю трех парней вставших рядом, а потом и слышу непристойности, которые они негромко говорят про меня. Наверное, будут меня щупать в давке. Влагалище увлажняется еще больше. Сучка и есть сучка, забитая, морально опущенная, извращенная особа.
Меня вносят в автобус. Вижу, эта троица пристроилась сзади и уже есть робкие попытки приподнять мою шубку. Невелики усилия и вот уже, как минимум две руки на моих ляжках. Одна шарит по чулкам, другая уже обнаружила попку без трусиков. Меня уже начали щупать всерьез. Господи, чулки отцепили от бретелек, и они висят на коленках, пальцы лезут в анус и во влагалище, лезут бесцеремонно и жестоко. Меня щипают за срамные губки изо всех сил, и мне стоит большого труда, чтобы не визжать от боли. Парни прямо-таки терзают мои внутренности, захватывая в горсть половые губы и засовывая в анус по три, по четыре пальца. Мне очень больно и обидно. К этим чувствам примешивается еще ощущение стыда и рабской безысходности. Ко всему прочему теку, как сучка во время течки. Все, начинаю потихоньку бесшумно реветь. В этот момент мне как-то по-особому больно защемили клитор, и я всхлипнула. Меня развернули к ним лицом.
 — Кончай реветь, шлюха, — раздался зловещий шепот в ухо. — И расстегивай шубу.
 — Мне так стыдно, — прошептала я, принимаясь за первую пуговицу.
Раздался смешок и тут же в образовавшийся разрез кто-то из них сунул руку и схватил меня за мою большую упругую титьку пятого размера. Вообще, без ложной скромности должна заметить, что у меня фигурка фотомодели и личико очень даже смазливое, а вот груди намного выбиваются из классических параметров. И вот представляете, красивая девушка стоит зажатая перед тремя парнями и плачет навзрыд, ее шубка распахнута и ее нечем неприкрытые груди зверски сжимают мужские пальцы. Мне больно тискают шелковистую кожу, крутят соски.
Так продолжается до остановки.
 — Мальчики, мне выходить на следующей, — пробормотала я. — Может, вы меня проводите.
 — Конечно, блядь.
Меня как ударило, но что скажешь против правды.
 — Пожалуйста, застегните мне шубу и прицепите чулочки, а то, как же я пойду. Тем более, что в том месте, где меня ждут, очень обращают внимание на внешний вид потаскухи.
Тут я снова всхлипнула. Я стояла совершенно беспомощная и покорная любой участи.
 — Ты мазохистка?
 — Да, — прошептала я. — Секс-рабыня. Знаете, как надо мной издеваются!
 — Но тебе же нравится, когда тебя трахают во все щели?
 — Нравится. Но все равно, когда больно, то это реальная боль.
 — Надо думать! Ладно, мы тебя оденем и проводим до места. А там еще нас развлечешь. Согласна?
 — Да. — сказала я с обреченностью в голосе.
Пока шли до нужного мне дома, я успокоилась. Мне было не привыкать к насилию над собой, и я примерно догадывалась, что произойдет через несколько минут. Вызвали лифт и, естественно, поехали до последнего, двенадцатого, этажа. Как только мы вчетвером вошли в кабинку, парни на меня набросились. Вновь была расстегнута шубка и сброшена на пол. В мои острые, как у козы, груди впились четыре руки, еще две начали терзать промежность. В анус тыкались пальцы, терзали губки и клитор. Я стояла безучастная, а потом стала шумно дышать, изображая, что возбудилась, что, кстати, было недалеко от истины. На самом деле я обильно текла. Когда мои неожиданные мучители поняли это, то удивились.
 — Вот мазохистка, — с чувством произнес один из них, больно защемив мой сосок и поворачивая его.
 — Больно? Отвечай!
 — Больно, очень, — запричитала я. — Пощадите мое тело, прошу вас.
Эти слова действовали на них, как красная тряпка на быка. Лифт остановился, и меня вышвырнули на площадку. Я упала и ударилась коленками и локтями. Чулки порвались. Я повалилась на бок. Потом меня грубо подняли и заставили снять чулки и сапожки. Я осталась полностью голой. Они стали доставать свои вздыбленные члены. Я прислонилась к стене, но меня схватили за груди и потащили к лестнице, ведущей на чердак. Дверь оказалась открытой, и меня втолкнули внутрь. Я снова упала на грязный пол. Они встали надо мной с обнаженными уже членами.
 — Вставай сука, — страшно заорали они в один голос.
Я засуетилась и приподнялась на четвереньки. Мне руками открыли рот и, чуть не разрывая полные чувственные губы, запихали в рот огромный член. Он тут же стал долбить в мое горло.
Все сразу успокоились. Продолжали меня щупать, норовя сделать больно. Через пять минут я уже задыхалась, но вдруг в горло брызнула мощная струя и я принялась глотать ее потому, что ничего другого мне не оставалось. Отвалившегося обладателя первого члена сразу заменил другой, и снова моя глотка оказалась забитой до отказа. В это время спустивший вытирал свой грязный член о мои шикарные свежевымытые волосы.
 — Спусти ей на рожу, Серж. Хочешь сперму на свое личико?
Я закивала и тут же получила полный заряд вязкой жидкости в нос, на щеки, в глаза. Мне пришлось тянуть сперму носом и сглотнуть ее. Они это заметили и заржали. Мне почему-то стало нестерпимо стыдно, и я заревела в голос.
 — Молчи, сука, иначе получишь!
Я продолжала плакать, размазывая по лицу слезы и сперму. Вдруг я заметила сквозь пелену какое-то быстрое движение. И тут же почувствовала сильнейший удар в живот. Били ногой. Я задохнулась от боли, ноги мои разъехались, и я упала. Меня еще несколько раз ударили ногами, потом, схватив за волосы, рывком поставили в унизительную позу раком.
 — Ты должна сосать и сосать, поняла, а не реветь. Ты же хуесоска, блядь.
Я послушно закивала головой и приняла в рот третий член. К моему заду уже пристроились, и вот уже второй член врывается в меня. Запечатали с двух сторон. К трахающему меня в рот присоединился еще один, и вот я уже сосу два члена, а третий мучает меня сзади. Они жестоко насиловали меня еще полчаса. Потом почти бездыханную, всю в сперме, заставили лечь на пол и стали тыкать обувью в мои половые органы, засовывая во влагалище ботинки до середины. У меня не было сил кричать. Я просто стонала от боли и унижения. Совершенно неожиданно они ушли, и я осталась одна на грязном полу чердака голая, затраханная до потери пульса и морально измордованная. Причитая, я нашла обрывки чулок, кое-как вытерла сперму с лица (все равно засохшие разводы остались) и спустилась на площадку последнего этажа. Нужно было спуститься до пятого. Представьте мое состояние! Пешком не пойдешь, оставался лифт, а там может случиться всякое. Я вызвала кабинку и вошла. На моем этаже лифт остановился, и я с ужасом ждала, что сейчас кто-нибудь меня увидит, стоя перед дверьми. Так и случилось!
Мужчина лет сорока в легкой куртке стоял в проеме с мусорным ведром в руках. Я, кстати, уже успела выскочить из лифта. Немая сцена продолжалась с минуту. Красивая голая девушка с растрепанными волосами, со следами спермы на лице и на теле и мужчина, чей поначалу оторопелый взгляд, начал заполняться откровенным вожделением.
 — Что случилось?
 — Меня изнасиловали, избили, отобрали одежду, — затараторила я. — Помогите, пожалуйста.
 — Чем же, девушка, вам помочь, — участливо произнес он, уже насилуя меня глазами.
 — Не знаю.
 — Хорошо, пойдемте ко мне в квартиру, а там посмотрим.
Мне ничего не оставалось, как последовать за ним. Уже в коридоре он, как бы случайно, задел рукой мои титьки и, не почувствовав отпора, резко обернулся ко мне.
 — Послушай, любезная, а чем ты заплатишь за мою помощь?
 — Телом, — вывалилось из меня.
 — Так ты маленькая блядушка, а не потерпевшая. Небось, потрахалась с ребятами по своей воле.
 — Ну, в общем, так и было. Я мазохистка и со мной можно делать, что хочешь. Я отплачу вам за вашу доброту, только не выгоняйте на улицу в таком 123